?

Log in

 
medovaiagora
Оригинал взят у bogomilos в Дети эмиграции. Воспоминания
Оригинал взят у russkoeleto в Дети эмиграции. Воспоминания
12 декабря 1923 года в самой большой русской эмигрантской средней школе — в русской гимназии в Моравской Тшебове в Чехословакии — по инициативе бывшего директора этой гимназии А.П. Петрова совершенно неожиданно и для учащихся, и для педагогического персонала были отменены два смежных урока и учащимся было предложено: не стесняясь формой, размером и т.д. и без получения ими каких-либо указаний, написать сочинение на тему: “Мои воспоминания с 1917 года по день поступления в гимназию”. Авторы воспоминаний - дети, юноши и девушки в возрасте от 8 до 24 лет.
Фрагменты некоторых сочинений:
“Я рвался на фронт отомстить за поруганную Россию. Два раза убегал, но меня ловили и привозили обратно. Как я был рад и счастлив, когда мать благословила меня”.
“Папа и мама просили его остаться, так как он был еще мальчиком. Но ничто не могло остановить его. О, как я завидовала ему... Настал день отъезда. Брат радостный, веселый, как никогда, что он идет защищать свою родину, прощался с нами. Никогда не забуду это ясное, правдивое лицо, такое мужественное и красивое... Я видела его в последний раз”.
“Когда нас привезли в крепость и поставили в ряд для присяги большевикам, подошедши ко мне, матрос спросил, сколько мне лет? Я сказал: “девять”, на что он выругался по-матросски и ударил меня своим кулаком в лицо; что потом было, я не помню, т.к. после удара я лишился чувств. Очнулся я тогда, когда юнкера выходили из ворот. Я растерялся и хотел заплакать. На том месте, где стояли юнкера, лежали убитые и какой-то рабочий стаскивал сапоги. Я без оглядки бросился бежать к воротам, где меня еще в спину ударили прикладом”.
“По канавам вылавливали посиневшие и распухшие маленькие трупы (кадет)”.
“Нас “товарищи” называли “змеенышами контрреволюции”, как обидно было слышать такое прозвище!”
“Сделали обыск и взяли маму в тюрьму, но после 3-х недель отвезли маму в Екатеринодар, я подошел попрощаться, а красноармеец ударил меня по лицу прикладом — я и не успел”.
“Большевики все больше и больше забирали русскую землю”.
“Я понял, что при большевиках, как они себя называли, нам, русским, хорошо не будет”.
“Свет от пожара освещал церковь... на колокольне качались повешенные; их черные силуэты бросали страшную тень на стены церкви”.
“Одна (сестра милосердия) был убита, и тот палец, на котором было кольцо, отрезан”.
“Офицеры бросались из третьего этажа, но не убивались, а что-нибудь себе сламывали, а большевики прибивали их штыками”.
Пришел знакомый и стал рассказывать о том, как “Пришли большевики к нему в дом и убили жену и двух детей; вернувшись со службы, он пришел домой и увидел, что весь пол был в крови и около окна лежали трупы дорогих ему людей. Когда он говорил, он постоянно закрывал глаза; его губы тряслись, и, крикнув, вскочил с дивана и, как сумасшедший, вылетел во двор, что было дальше, я не видела”.
“Матросы озверели и мучили ужасно последних офицеров. Я сам был свидетелем одного расстрела: привели трех офицеров, по всей вероятности мичманов; одного из них убили наповал, другому какой-то матрос выстрелил в лицо, и этот остался без глаза и умолял добить, но матрос только смеялся и бил прикладом в живот, изредка коля в живот. Третьему распороли живот и мучили, пока он не умер”.
“Несколько большевиков избивали офицера, чем попало: один бил его штыком, другой ружьем, третий поленом, наконец, офицер упал на землю в изнеможении, и они... разъярившись, как звери при виде крови, начали его топтать ногами”.
“Вот женщина с воплем отчаяния силится сесть в тронувшийся поезд, с диким смехом оттолкнул ее солдат, с красной звездой дьявола, и она покатилась под колеса поезда... Ахнула толпа”.
“Расстрелы у нас были в неделю три раза: в четверг, субботу и воскресенье, и утром, когда мы шли на базар продавать вещи, видели огромную полосу крови на мостовой, которую лизали собаки”.
“Вечер. Тишина нарушалась выстрелами и воем голодных псов. Пришла старая няня и рассказывает вот что: (она была в числе заключенных и чудом выбралась оттуда) заключенные, избитые, раздетые, стояли у стен, лица их выражали ужас, другие с мольбой смотрели на мучителей, и были такие, чьи глаза презрительно смотрели на негодяев, встречали смерть, погибая за родину. Начались пытки. Стоны огласили... своды гаража, и няня упала; ее потом вынесли вместе с трупами”.
“Мама начала просить, чтоб и нас взяли вместе с ней; она уже предчувствовала и не могла говорить от волнения. В чрезвычайке маму долго расспрашивали, чья она жена. Когда мы вошли в комнату, нашим глазам представилась ужасная картина... Нечеловеческие крики раздавались вокруг, на полу лежали полуживые с вывороченными руками и ногами. Никогда не забуду, как какая-то старуха старалась вправить выломанную ногу... Я просто закрыла глаза на несколько минут. Мама была ужасно бледна и не могла говорить”.
“На другой день, когда они опять ворвались к нам, увидели моего дядю в погонах и офицерской форме, хотели сорвать погоны, но он сам спокойно их снял, вынул револьвер и застрелился, не позволив до себя дотронуться”.
“На этот раз были арестованы и папа и мама, я пошла к маме в тюрьму. Я с няней стояла около тюрьмы несколько часов. Наконец настала наша очередь, мама была за решеткой. Я не узнала маму: она совсем поседела и превратилась в старуху. Она бросилась ко мне и старалась обнять. Но решетка мешала, она старалась сломать ее; около нас стояли большевики и хохотали.
“Большевики совсем собрались уходить и перед отходом изрубили все вещи и поранили брата. Потом один из них хотел повесить маму, но другие сказали, что не стоит, так как уже все у них отобрали и все равно помрем с голоду”.
“Они потребовали мать и старших сестер на допрос. Что с ними делали, как допрашивали, я не знаю, это от меня и моих младших сестер скрывали. Я знаю одно — скоро после этого моя мать слегла и вскоре умерла”.
“Я своими глазами видела, как схватили дядю и на наших глазах начали его расстреливать, — я не могу описать всего, что мы переживали”.
“Я очень испугался, когда пришли большевики, начали грабить и взяли моего дедушку, привязали его к столбу и начали мучить, ногти вынимать, пальцы рвать, руки выдергивать, ноги выдергивать, брови рвать, глаза колоть, и мне было очень жаль, очень, я не мог смотреть”.
“Стали обыскивать, отца стащили с кровати, стали его ругать, оскорблять, стали забирать себе кресты... отец сказал: я грабителям не даю и ворам тоже не даю. Один красноармеец выхватил наган и смертельно его ранил. Мать прибежала из кухни и накинулась на них. Они ударили ее шашкой и убили наповал. Моя маленькая сестра вскочила и побежала к нам навстречу. Мы пустились бежать в дом. Прибегаем... все раскидано, а их уж нет. Похоронили мы их со слезами, и стали думать, как нам жить”.
“Явился к нам комиссар, который нам предлагал конфет и угрожал только, чтоб мы ему сказали, где наш отец, но мы хорошо знали, что они его хотят убить, и молчали”.
"В 12 часов ночи за нами пришли красноармейцы, с которыми была одна женщина. Построив нас по росту, они отвели в подвал, темный, сырой, с каким-то неприятным запахом. Раздев нас догола, среди нас были и женщины, они отобрали несколько офицеров и поставили к стенке. Прогремели выстрелы, раздались стоны. После первых жертв женщина комиссар отобрала женщин и передала красноармейцам для потехи у нас же на глазах. Я находился в каком-то оцепенении... Ко мне подошла чекистка и сказала: “Какой ты красивый мальчик. Знаешь что! Идем со мной на ночь и ты будешь счастлив. Ты многое узнаешь и станешь моим товарищем”. Не слыша моего ответа, она грубо засмеялась и потащила меня в смежную комнату. Не помня себя, я закричал и заплакал. Она оттолкнула меня и сказала: “Уведите назад этого паршивца, я сегодня не в настроении”. Очутившись в камере, я потерял сознание. Очнулся уже дома, на своей кровати с перевязанной головой. Папа выздоровел и сменил меня. Я уже больше трех недель лежал в горячке. (Приближалась Добровольческая армия.) Придя домой, я застал... сестру в слезах. Ничего не говоря, сестра указала на газету. Я взял и опустились руки. Там было написано, что сегодня ночью отец и другие будут расстреляны, как бывшие офицеры-черносотенцы. Мы не знали, что делать. Решили пойти отслужить молебен Преподобному Даниилу, святому отца”
“Нас несколько раз водили на расстрел. Ставили к стенке и наставляли револьверы”.
“Красноармейцы арестовали меня и брата и привели в чрезвычайку. Нас выпустили избитыми и в крови. Когда мы вышли, публика обратила на нас внимание. Заметивши это, большевики выскочили из чрезвычайки и открыли по нас стрельбу”.
“Во время обыска они кололи меня штыками, заставляя меня сказать, что где спрятано... издевались над моей матерью, бабушкой и сестрой”.
“С тех пор я ненавижу большевиков и буду мстить им за смерть отца, когда вырасту большой”.
“Коммунисты всячески издевались над моими родителями, и когда я об этом узнал, то решил мстить им до последнего”.
“Я по примеру своих товарищей поступил в армию. Я горел желанием отомстить большевикам за поруганную родину”.
“Здесь приходилось неоднократно ловить комиссаров... я мстил им как мог”.
“Я почувствовал, что в сердце у меня выросла большая немая боль, которую нельзя ни передать словами, ни описать. Вместе с гибелью семейного очага, я увидел разбитым и мой духовный мир. Я упрекал себя, что я перестал любить людей”.
Это свидетельства детей.
И как заключительный аккорд: у всех в разных выражениях часто повторяется одна и та же мысль, наиболее ярко схваченная четырнадцатилетним мальчиком:
«Господи, спаси и сохрани Россию. Не дай погибнуть народу Твоему православному!»

http://legitimist.ru/sight/history/2015/deti-emigraczii.-vospominaniya.html

http://allrefrs.ru/3-40641.html


 
 
medovaiagora
Оригинал взят у graf_orlov33 в Из книги ВЛАДИМИРА СОЛОУХИНА "ПОСЛЕДНЯЯ СТУПЕНЬ":


"До сих пор (1976г) ходит еще в ЦДЛ одна старуха, бывшая чекистка. Как напьется, так и хвалится, что особенно любила расстреливать молодых русских девушек — гимназисток и чуть постарше, особенно красивых. Лично уводила в подвал (хотя, как следователь, могла бы этого и не делать) и лично стреляла. Сам слушал её. Пьяная, слюни текут из беззубого рта, хвалится: «Помню, красавица девка, коса до пояса. Поставила её к стенке. Она мне плюнула в лицо, а я ей прямо в рот из нагана…»

Так вот эта старуха хвастается, что собственноручно застрелила 83 (восемьдесят три!) русских молодых красивых женщины.

Стреляли без суда и следствия. Не надо было никакого преступления, чтобы быть пущенным в расход. Русский, университетское образование (не говоря уже о дворянском происхождении) — и разговор окончен. Крупный большевицкий деятель тех времен Лацис учил своих подчиненных: «Не ищите доказательств того, что подсудимый словом или делом выступил против Советской власти. Первым вопросом должно быть, к какому классу он принадлежит. Это должно решить вопрос о его судьбе. Нам нужно не наказание, а уничтожение».

Это не только в Москве на Лубянке. Но во всех городах, губернских и даже уездных. Мы теперь содрогаемся — Инквизиция. Инквизиция сожгла за все время своего существования несколько тысяч человек. Да ведь это одно какое-нибудь Иваново-Вознесенское отделение ЧК!.."

В.А.Солоухин, Последняя ступень (Исповедь вашего современника), издательство АО "Деловой центр", 1995.

--------------------

МЫ НИЧЕГО НЕ ЗАБЫЛИ. МЫ ПОМНИМ!

 
 
medovaiagora
Глава ФСБ России Александр Бортников приказал установить пограничную зону в регионах РФ, граничащих с Белоруссией.

Вспоминается, как с друзьями длительное время, с месяц, жили в глухих Псковских лесах вблизи границы. Наш лагерь был на длинном узком озере, противоположный берег которого был уже Белоруссия.
Через лес проходили заброшенные дорги, ведущие в вымершие деревни. Одна из них - Голыни, был в паре километров от нас. Целые улицы брошенных изб, ещё со стёклами, с занавесками на окнах, с открытыми (видимо, чтоюы окна не выбили, а то мало ли хозяева вернутся) дверями, так что можно было зайти, увидеть иконы в красном углу, мебель, русские печи, семейные фотографии... одичавшие яблони. В Голынях оставалось ещё две старухи. Одна из них до пенсии работала почтальоном, и рассказывала, что носила почту в другие деревни, к которым теперь и дороги в зарослях не найдёшь.
И вот кто-то из наших заблудился в лесу, плутал, вышел - возделанное большое поле, крашеные заборы, справные избы. По полю ездят комбайны с надписью "совхоз Н-ий Витебской области". Несмотря на то что солярка для этих комбайнов в Белоруссии обходится дороже. Приходится на самом дорогом. на детях в Лондоне видать экономить. И несмотря на нечерноземье и самый север Беларуси, справляются.
В общем, наше мудрое правительство вводит пограничную зону, дабы не заблудились хипы лесные с пути истинного.

А ещё, когда я был в самой Беларуси, то мы встретили в центре пресловутого Бобруйска в парке бабушек и дедушек, собирающихся с настоящей гармонью и поющих старые русские песни да пляшущих. Улыбающихся, очень счастливых. Сложно сказать почему, но нельзя предстваить таких ненапрягающихся стариков с гармонью в эрефянском городе. Ну, раз в год по случаю агитации за едро может быть, но чтобы вот так, сами по себе, и им было хорошо. И чтобы молодёжь и парочки рядом у фонтана. Даже не потому нельяз представить, что менты на всякий случай разгонят, а потому что сам общественный климат у нас не тот. Потому что у нас всё делается, чтобы эти песни и эта культура были забыты. Потому что у нас в парке не найдёшь территорию, свободную от ухающей из динамиков попсы (если не считать совсем глухие заросли). И вообще.
 
 
medovaiagora
01 February 2017 @ 09:32 pm
Оригинал взят у putnik1 в ПРАВДОЮ ЛЖУ ПОПРЕМ!


Ничего не утверждаю наверняка, но лично у меня возникло ощущение, что данный ролик направлен на подрыв авторитета руководства Российской Федерации, и разумеется, первым, мгновенным порывом было раскрошить поделку в прах, как очевидную брехню, -
Read more...Collapse )


 
 
 
medovaiagora
Оригинал взят у bogomilos в Защитим доброе имя Александра Васильевича Колчака!
Оригинал взят у postranik в Защитим доброе имя Александра Васильевича Колчака!
Оригинал взят у postranik в Защитим доброе имя Александра Васильевича Колчака!
Оригинал взят у slovo13 в Защитим доброе имя Александра Васильевича Колчака!
Уважаемы дамы и господа!

На проекте change.org выложена петиция "БЕЛОГО ДЕЛА" - goo.gl/4E0EMX в защиту доброго имени А.В. Колчака.

Желающие могут поддержать её. Опять же напоминаю всем, лучше собрать сотню тысяч подписей под одной петицией, чем по сотне под десятком петиций.
ПРОСЬБА как можно шире распространить информацию об этой петиции, нам нужно максимальное число подписей!





 
 
medovaiagora
Оригинал взят у polit_ec в Мелочь, но забавно
Подбирая матералы о производстве станков в Российской империи, наткнулся на забавное несоответствие между двумя советскими статсборниками - открытым и секретным.

В сборнике "Народное хозяйство СССР в 1956 году" на странице 53 сказано, что парк металлорежущих станков по переписи 1908 года составил 75 тыс. штук. Эта цифра в дальнейшем и закрепилась в открытой советской статистике.

А между тем одновременно был подготовлен сов. секретный сборник "Народное хозяйство СССР за 1913-1956 гг.", с которого только недавно сняли гриф. В нем на странице 35 говорится несколько другое: "В дореволюционной России парк металлообрабатывающего оборудования (по данным за 1908 год) состоял только из 81,9 тысячи металлорежущих станков".

Казалось бы, велика ли разница - 81,9 или 75 тысяч? Но нет, кто-то решил еще побороться с "проклятым царизьмом" и хоть немножко, но подрезать его показатели, о которых разрешено узнать массовому читателю.

О том, чтобы сообщить советским гражданам данные за последний мирный 1913 год, а тем более за 1916 год, по итогам феноменального роста российской промышленности вообще и машиностроения в частности, даже и речи не было.

Как сейчас принято говорить, это все, что надо знать о самой честной и достоверной советской статистике. :)

 
 
medovaiagora
Оригинал взят у polit_ec в Царские станки и сталинские пятилетки
За время войны заводам удалось поставить станкостроение на начало
массового производства и достигнуть значительных конструктивных успехов.
Л.Б.Кафенгауз. Эволюция промышленного производства России.


Read more...Collapse )

 
 
medovaiagora
12 January 2017 @ 10:02 pm

Жизнь без тебя была бы пустотой,
Буддистской и сверкающей впридачу,
В поездках в лес, на фесты и на дачу,
В невольных возвращениях домой.

В привычных грёзах,
Сказочных мечтах,
Которые несбыточностью манят,
В метаниях меж видов наркоманий,
Попыткой погасить куражем страх.

Такая жизнь была бы колесом,
Безсмысленным в веках перерожденьем,
И в самоощущении растеньем,
Потом котом, созвездием, цветком.

Всем просветлённым очевидный круг,
Вблизи на жерди выставил мне пряник,
Забавным отклонением в программе,
Давно уже заезженной, мой друг.

Познанием секретов, для людей
Никчемных, но маняще-недоступных,
В попытках нервных вспомнить их под утро,
Переиначить, записать строкой.

Жизнь без тебя была бы просто так,
Дурною безконечностью галактик,
Переключеньем чакр, эонов, практик,
Выкладывая душу на верстак,

Дабы точить пилить, сверлить отверстья,
Чтоб обстрогать, дабы впихнуть в ничто…
Но как прекрасны будут тексты в песнях,
Которые я запою зато.
 
 
medovaiagora
12 January 2017 @ 01:39 pm
Сделал поисковый запрос "Голод в Африке". А контекстной рекламы "организуем голод в Африке недорого" не вижу. Подскажите, как настроить.