?

Log in

 
medovaiagora
Оригинал взят у redpill_ru в Глоссарий клуба "Красная таблетка": Гипергамия


Хотя уже был общий пост о гипергамии, дадим сейчас короткое определение.

Гипергамия  - это стратегия женщины, заключающася в перманентном поиске партнёра самого лучшего качества, с самым высоким социальным статусом и самыми сильными качествами альфа-самца,  с которым данная женщина способна завязать устойчивые и длительные отношения до тех пор, ... до тех пор,  пока не найдётся мужчина, с ещё лучшими качествами, выше статусом и более "альфа-самец", ради которого женщина, не задумываясь, бросит первого партнёра. При этом этот первый партнёр может быть хорошим мужем и замечательным отцом. Судьба и благополучие детей при реализации гипергамии женщиной во внимание не принимаются.

Во все времена общество пыталось всеми силами контролировать женскую гипергамию: религии, социальные и общественные нормы, семейные традиции всегда были направлены на то, чтобы держать в узде женскую гипергамию: сюда относятся и опрация по удалению у девочки клитора, и  забивание камнями женщин, изменивших своим мужьям, итд. Государство, где женская гипергамия никак не регулируется, "идёт в разнос" и рано или поздно самоликвидируется или завоёвывается другим народом, социальные и религиозные нормы которого способны держать гипергамию под контролем.

 
 
medovaiagora
Оригинал взят у sterligov в От неизвестного автора
"О МОЁМ ОТНОШЕНИИ К НАУКЕ

Я пользуюсь мобильным телефоном. Но без него я чувствовал бы себя свободнее.
Я пользуюсь компьютером. Но без него у меня было бы намного больше личного времени. Времени для семьи.
Я пользуюсь электричеством. Но без него я чувствовал бы себя более независимым и более сильным.
Электроприборы сделали людей неженками. Электрическое освещение разучило видеть красоту Божьего мира. Мы просто перестали смотреть вокруг. Мы видим только то, что приспособлено для нашего комфорта и что хорошо освещается электрическим светом. Да и видим уже с трудом…
Я езжу на машине. Но я был бы намного более счастливым и гармоничным человеком, если бы передвигался на лошади. Пользуясь машиной, «общаешься» с бездушным нагромождением железа. Взаимодействуя с лошадью, получаешь радость от общения с живым умным созданием, которое любит и понимает тебя.
Передвигаясь на машине, даже за пределами населённой местности, я не чувствую окружающий мир. Я не вижу его очарования и необъятности. Я вижу и чувствую только колдобины на дороге. И после каждой поездки на машине остаётся одна только усталость…

Ничего вдохновляющего и душевного в достижениях науки и техники не было и не может быть. Всё это служит только низменным нашим стремлениям, начиная от лени. Всё это только портит нас и делает немощными придатками «умных» электроприборов (вот так вот: раньше ЛЮДИ были умными, а теперь – бездушные механизмы; и насколько они умнеют, настолько тупеем мы). Всё это УЖЕ лишило нас свободы и с каждым новым изобретением загоняет дальше в рабство. Да впридачу ещё и выворачивает мозги до такой степени, что, являясь самым немощным и отсталым поколением из всех, когда-либо живших на земле, современные люди свято верят в то, что они напротив – самые умные! самые всемогущие! самые цивилизованные!

Пока на свете не существовало официальной науки, мы умели думать и принимать решения самостоятельно. Теперь же за нас думают люди, называющие себя учёными. Они присадили всех на наркотический дурман веры в «научный прогресс», приучили нас безпрекословно принимать и безоглядно подчиняться любым своим требованиям. Даже самым абсурдным (наглядный тому пример – вакцинация).
По сути те, кто кормит и поит работников «науки», то есть всё остальное человечество – всё оно является рабским стадом в руках новых вершителей судеб. Пользуясь нашим слепым (вернее тупым) доверием, над нами уже не один десяток лет ставятся омерзительнейшие эксперименты, начиная от искусственного голода и заканчивая скрещиванием людей с животными. Всё это делается, конечно же, «на благо человечества»!
Служители науки приняли на себя роль Всевышнего. И за то, что мы им поверили, за то, что позволили совершиться такому кощунству – за это теперь и расплачиваемся своим рабством и вырождением.

Я думаю, что очень правы были наши предки, считающие учёных (чернокнижников и алхимиков) служителями дьявола. Пока у людей были ещё не испорчены мозги, они интуитивно чувствовали, какую опасность несут эти «светочи разума». И для людей, желающих сохранить себя и свой мир в первозданной чистоте, сжигание таких преступников на кострах было вполне оправданным действом!
Потому что как только перестали сжигать – служители науки тут же подмяли мир под себя. И что из этого вышло – мы видим своими глазами.

Пока у человечества не было «гениев ума», все люди на свете были гениями. Потому что жили в гармонии с живым миром и его законами. Служители науки заставили нас забыть, нарушить и попрать буквально ВСЕ эти законы. Не осталось уже ничего на земном… гм… шаре, что не было бы переврано и извращено при помощи учёных.

Поэтому я – против науки. И если в мире появится реальное движение за отсечение от научного прогресса, я с удовольствием встану в его ряды. Я выброшу мобильный телефон и машину, если мне дадут возможность передвигаться на лошади (к сожалению, пока такой возможности в современных условиях нет). Я смогу обходиться без электроприборов и прочих «облегчителей жизни». Я прекрасно проживу без больниц, школ и миллиона бюрократических организаций, которые тоже предоставила нам наука. Я буду кричать «ура!» без супермаркетов и «сферы обслуживания». Я с неописуемой радостью взгляну на мир, не утыканный, как ёжик, столбами электропередач, не обмотанный, как удавками, проводами и трубами, не упакованный, как труп, в железо, бетон и асфальт. Трудно уже поверить, что когда-то подобная чистота и свежесть существовали на самом деле!... Насколько же были счастливы наши прадеды!

И – да, я за то, чтобы в мире не было электричества. Это и правда единственный шанс для нас всех, чтобы выжить. Сколько бы доводов ни приводилось в пользу электрорабства, все они превращаются в пыль, когда на вторую чашу весов положено самое дорогое (не считая души) – жизнь.

ПОСТ СКРИПТУМ: до «достижений» науки не только окружающий мир, но и женщины были настоящими. А сейчас поди разберись, что у неё своё, а что уже нет… и какую часть тела она подменит в себе через год, какую новую «усовершенствованную» «деталь» присоединит к своему современному кибер-организму… У моей жены прежние подруги из города уже все вдоль и поперёк силиконом и ботоксом накачанные – и это в возрасте-то начиная с 30 лет!

Всё – дешёвка и фальшь… Понимаете, наука забрала у нас всё, что было настоящим, и подсунула взамен дутые фальшивки… Мы – самое нищее поколение людей на земле."

 
 
medovaiagora
http://www.nakanune.ru/news/2017/3/10/22463294

Глава Росархива: Отречение Николая II сомнению не подлежит

Подпись является одним из важных реквизитов в документе с точки зрения источниковедения. Об этом заявил глава Росархива Андрей Артизов, отвечая на вопрос корреспондента Накануне.RU о том, имеет ли силу акт отречения Николая II от престола, подписанный карандашом.

"С точки зрения источниковедения - гуманитарной науки по методам и приемам работы с историческими источниками - подпись - один из важных реквизитов документа. Не имеет значения, чем она сделана, какими чернилами, каким цветом, с какими ошибками. Петр Великий, великий российский император, человек, который открыл "окно в Европу", безусловно, одареннейший человек, но в слове из пяти букв делал три орфографические ошибки. Что, от этого подписанные им документы не становятся подлинными? В архивах сохранились и акт Николая II, есть и другие документы, связанные с отречением, в том числе запись встречи с делегацией представителей Госдумы, есть телеграммы командующих округами, как себя вести, есть записи в личном дневнике царя. Вот такие документы... а если кому-то нравятся или нет эти документы, это вопросы толкования, это не наша проблема. В Росархиве они хранятся именно так, именно в этом виде мы их и выставляем", - прокомментировал он.

Ящетаю это прекрасно. Как если бы астроном заявил, что какого цвета и как часто мигает огонёк в небе, с точки зрения астрономической науки не имеет никакого значения. Или зоолог о раскрасе шерсти животного. Или знаток грибов о цвете и форме гриба - мол, все они подберёзовики и все съедобные, ложных нет.
Подобные слова госп. Аризова, ставящие крест как на его репутации учёного, так и (очередной) крест на репутации гуманитарной науки "Р"Ф вообще. нельзя разсматривать иначе как признание в подложности Отречения Святого Государя.
Нелюдь понимает, что её государственность нелигитимна и к России никакого отношения не имеет, идя на что угодно в попытках скрыть этот очевидный факт.
 
 
medovaiagora
12 March 2017 @ 08:22 pm
В понедельник, завтра, вечером приглашен в качестве члена жюри на поэтический вечер


Кстати, за первое место тысяча федеральных денег, а за второе бутылка бухла!
Подробности здесь
 
 
 
medovaiagora
После награждения орденом святаго благоверного князя Александра Невского гражданин Путин счёл возможным наградить этим же орденом президента Татарстана.
Смысл самого слова орден от нынешних человеков ускользает, но господина Путина не стоит считать дураком, не понимающим, что делает.
Орден – знак принадлежности его кавалера к тому святому, коему посвящен, как бы к отряду, полку этого святого. Награждение Орденом святого князя Александра не христиан профанация само по себе, но награждение им наследников Орды (пусть и считающих себя таковыми без оснований, как волжские татары) − тонкий и сознательный глум над русским народом. Тем более, когда таковой глум сопровождается приглашением 200 тысяч отборных, замеченных в преступлениях на русской земле киргизов на поселение.
Надо сказать, и в строительстве Ельцин-центра, и в возложении цветов к монументу убийцам русских ордынский национальный лидер проявляет завидное постоянство.
 
 
medovaiagora
05 March 2017 @ 06:02 pm
Мы  

живём в федеральной стране,
Словно ходим в песках по Луне −
Наше ль поле, берёзы ли здесь? −
Федеральный раскинулся лес.

Федеральный был принят закон,
По которому веточку в нём
Не моги собирать для костра.

Вся душа федерала пестра −
Научил глушить муть коньяком
Ловкий прадед, железный нарком.

Федеральный в Москве Президент,
Федеральны и выборы, где
Федералов ты можешь избрать −
Федерал федералу под стать.

Федеральны и люди в метро,
И рекламой облеплен весь дом,
И эсесовской формы покрой
Полицейских заимствовал строй.

В телевизоре вести свербят,
Федеральный дозируя яд,
Федеральные взмыли дворцы,
Где гоняют в хоккей подлецы,

Где привёз куртизанку на бал
bon vivant, светский лев, федерал.
 
 
 
medovaiagora
Оригинал взят у bogomilos в Дети эмиграции. Воспоминания
Оригинал взят у russkoeleto в Дети эмиграции. Воспоминания
12 декабря 1923 года в самой большой русской эмигрантской средней школе — в русской гимназии в Моравской Тшебове в Чехословакии — по инициативе бывшего директора этой гимназии А.П. Петрова совершенно неожиданно и для учащихся, и для педагогического персонала были отменены два смежных урока и учащимся было предложено: не стесняясь формой, размером и т.д. и без получения ими каких-либо указаний, написать сочинение на тему: “Мои воспоминания с 1917 года по день поступления в гимназию”. Авторы воспоминаний - дети, юноши и девушки в возрасте от 8 до 24 лет.
Фрагменты некоторых сочинений:
“Я рвался на фронт отомстить за поруганную Россию. Два раза убегал, но меня ловили и привозили обратно. Как я был рад и счастлив, когда мать благословила меня”.
“Папа и мама просили его остаться, так как он был еще мальчиком. Но ничто не могло остановить его. О, как я завидовала ему... Настал день отъезда. Брат радостный, веселый, как никогда, что он идет защищать свою родину, прощался с нами. Никогда не забуду это ясное, правдивое лицо, такое мужественное и красивое... Я видела его в последний раз”.
“Когда нас привезли в крепость и поставили в ряд для присяги большевикам, подошедши ко мне, матрос спросил, сколько мне лет? Я сказал: “девять”, на что он выругался по-матросски и ударил меня своим кулаком в лицо; что потом было, я не помню, т.к. после удара я лишился чувств. Очнулся я тогда, когда юнкера выходили из ворот. Я растерялся и хотел заплакать. На том месте, где стояли юнкера, лежали убитые и какой-то рабочий стаскивал сапоги. Я без оглядки бросился бежать к воротам, где меня еще в спину ударили прикладом”.
“По канавам вылавливали посиневшие и распухшие маленькие трупы (кадет)”.
“Нас “товарищи” называли “змеенышами контрреволюции”, как обидно было слышать такое прозвище!”
“Сделали обыск и взяли маму в тюрьму, но после 3-х недель отвезли маму в Екатеринодар, я подошел попрощаться, а красноармеец ударил меня по лицу прикладом — я и не успел”.
“Большевики все больше и больше забирали русскую землю”.
“Я понял, что при большевиках, как они себя называли, нам, русским, хорошо не будет”.
“Свет от пожара освещал церковь... на колокольне качались повешенные; их черные силуэты бросали страшную тень на стены церкви”.
“Одна (сестра милосердия) был убита, и тот палец, на котором было кольцо, отрезан”.
“Офицеры бросались из третьего этажа, но не убивались, а что-нибудь себе сламывали, а большевики прибивали их штыками”.
Пришел знакомый и стал рассказывать о том, как “Пришли большевики к нему в дом и убили жену и двух детей; вернувшись со службы, он пришел домой и увидел, что весь пол был в крови и около окна лежали трупы дорогих ему людей. Когда он говорил, он постоянно закрывал глаза; его губы тряслись, и, крикнув, вскочил с дивана и, как сумасшедший, вылетел во двор, что было дальше, я не видела”.
“Матросы озверели и мучили ужасно последних офицеров. Я сам был свидетелем одного расстрела: привели трех офицеров, по всей вероятности мичманов; одного из них убили наповал, другому какой-то матрос выстрелил в лицо, и этот остался без глаза и умолял добить, но матрос только смеялся и бил прикладом в живот, изредка коля в живот. Третьему распороли живот и мучили, пока он не умер”.
“Несколько большевиков избивали офицера, чем попало: один бил его штыком, другой ружьем, третий поленом, наконец, офицер упал на землю в изнеможении, и они... разъярившись, как звери при виде крови, начали его топтать ногами”.
“Вот женщина с воплем отчаяния силится сесть в тронувшийся поезд, с диким смехом оттолкнул ее солдат, с красной звездой дьявола, и она покатилась под колеса поезда... Ахнула толпа”.
“Расстрелы у нас были в неделю три раза: в четверг, субботу и воскресенье, и утром, когда мы шли на базар продавать вещи, видели огромную полосу крови на мостовой, которую лизали собаки”.
“Вечер. Тишина нарушалась выстрелами и воем голодных псов. Пришла старая няня и рассказывает вот что: (она была в числе заключенных и чудом выбралась оттуда) заключенные, избитые, раздетые, стояли у стен, лица их выражали ужас, другие с мольбой смотрели на мучителей, и были такие, чьи глаза презрительно смотрели на негодяев, встречали смерть, погибая за родину. Начались пытки. Стоны огласили... своды гаража, и няня упала; ее потом вынесли вместе с трупами”.
“Мама начала просить, чтоб и нас взяли вместе с ней; она уже предчувствовала и не могла говорить от волнения. В чрезвычайке маму долго расспрашивали, чья она жена. Когда мы вошли в комнату, нашим глазам представилась ужасная картина... Нечеловеческие крики раздавались вокруг, на полу лежали полуживые с вывороченными руками и ногами. Никогда не забуду, как какая-то старуха старалась вправить выломанную ногу... Я просто закрыла глаза на несколько минут. Мама была ужасно бледна и не могла говорить”.
“На другой день, когда они опять ворвались к нам, увидели моего дядю в погонах и офицерской форме, хотели сорвать погоны, но он сам спокойно их снял, вынул револьвер и застрелился, не позволив до себя дотронуться”.
“На этот раз были арестованы и папа и мама, я пошла к маме в тюрьму. Я с няней стояла около тюрьмы несколько часов. Наконец настала наша очередь, мама была за решеткой. Я не узнала маму: она совсем поседела и превратилась в старуху. Она бросилась ко мне и старалась обнять. Но решетка мешала, она старалась сломать ее; около нас стояли большевики и хохотали.
“Большевики совсем собрались уходить и перед отходом изрубили все вещи и поранили брата. Потом один из них хотел повесить маму, но другие сказали, что не стоит, так как уже все у них отобрали и все равно помрем с голоду”.
“Они потребовали мать и старших сестер на допрос. Что с ними делали, как допрашивали, я не знаю, это от меня и моих младших сестер скрывали. Я знаю одно — скоро после этого моя мать слегла и вскоре умерла”.
“Я своими глазами видела, как схватили дядю и на наших глазах начали его расстреливать, — я не могу описать всего, что мы переживали”.
“Я очень испугался, когда пришли большевики, начали грабить и взяли моего дедушку, привязали его к столбу и начали мучить, ногти вынимать, пальцы рвать, руки выдергивать, ноги выдергивать, брови рвать, глаза колоть, и мне было очень жаль, очень, я не мог смотреть”.
“Стали обыскивать, отца стащили с кровати, стали его ругать, оскорблять, стали забирать себе кресты... отец сказал: я грабителям не даю и ворам тоже не даю. Один красноармеец выхватил наган и смертельно его ранил. Мать прибежала из кухни и накинулась на них. Они ударили ее шашкой и убили наповал. Моя маленькая сестра вскочила и побежала к нам навстречу. Мы пустились бежать в дом. Прибегаем... все раскидано, а их уж нет. Похоронили мы их со слезами, и стали думать, как нам жить”.
“Явился к нам комиссар, который нам предлагал конфет и угрожал только, чтоб мы ему сказали, где наш отец, но мы хорошо знали, что они его хотят убить, и молчали”.
"В 12 часов ночи за нами пришли красноармейцы, с которыми была одна женщина. Построив нас по росту, они отвели в подвал, темный, сырой, с каким-то неприятным запахом. Раздев нас догола, среди нас были и женщины, они отобрали несколько офицеров и поставили к стенке. Прогремели выстрелы, раздались стоны. После первых жертв женщина комиссар отобрала женщин и передала красноармейцам для потехи у нас же на глазах. Я находился в каком-то оцепенении... Ко мне подошла чекистка и сказала: “Какой ты красивый мальчик. Знаешь что! Идем со мной на ночь и ты будешь счастлив. Ты многое узнаешь и станешь моим товарищем”. Не слыша моего ответа, она грубо засмеялась и потащила меня в смежную комнату. Не помня себя, я закричал и заплакал. Она оттолкнула меня и сказала: “Уведите назад этого паршивца, я сегодня не в настроении”. Очутившись в камере, я потерял сознание. Очнулся уже дома, на своей кровати с перевязанной головой. Папа выздоровел и сменил меня. Я уже больше трех недель лежал в горячке. (Приближалась Добровольческая армия.) Придя домой, я застал... сестру в слезах. Ничего не говоря, сестра указала на газету. Я взял и опустились руки. Там было написано, что сегодня ночью отец и другие будут расстреляны, как бывшие офицеры-черносотенцы. Мы не знали, что делать. Решили пойти отслужить молебен Преподобному Даниилу, святому отца”
“Нас несколько раз водили на расстрел. Ставили к стенке и наставляли револьверы”.
“Красноармейцы арестовали меня и брата и привели в чрезвычайку. Нас выпустили избитыми и в крови. Когда мы вышли, публика обратила на нас внимание. Заметивши это, большевики выскочили из чрезвычайки и открыли по нас стрельбу”.
“Во время обыска они кололи меня штыками, заставляя меня сказать, что где спрятано... издевались над моей матерью, бабушкой и сестрой”.
“С тех пор я ненавижу большевиков и буду мстить им за смерть отца, когда вырасту большой”.
“Коммунисты всячески издевались над моими родителями, и когда я об этом узнал, то решил мстить им до последнего”.
“Я по примеру своих товарищей поступил в армию. Я горел желанием отомстить большевикам за поруганную родину”.
“Здесь приходилось неоднократно ловить комиссаров... я мстил им как мог”.
“Я почувствовал, что в сердце у меня выросла большая немая боль, которую нельзя ни передать словами, ни описать. Вместе с гибелью семейного очага, я увидел разбитым и мой духовный мир. Я упрекал себя, что я перестал любить людей”.
Это свидетельства детей.
И как заключительный аккорд: у всех в разных выражениях часто повторяется одна и та же мысль, наиболее ярко схваченная четырнадцатилетним мальчиком:
«Господи, спаси и сохрани Россию. Не дай погибнуть народу Твоему православному!»

http://legitimist.ru/sight/history/2015/deti-emigraczii.-vospominaniya.html

http://allrefrs.ru/3-40641.html


 
 
medovaiagora
Оригинал взят у graf_orlov33 в Из книги ВЛАДИМИРА СОЛОУХИНА "ПОСЛЕДНЯЯ СТУПЕНЬ":


"До сих пор (1976г) ходит еще в ЦДЛ одна старуха, бывшая чекистка. Как напьется, так и хвалится, что особенно любила расстреливать молодых русских девушек — гимназисток и чуть постарше, особенно красивых. Лично уводила в подвал (хотя, как следователь, могла бы этого и не делать) и лично стреляла. Сам слушал её. Пьяная, слюни текут из беззубого рта, хвалится: «Помню, красавица девка, коса до пояса. Поставила её к стенке. Она мне плюнула в лицо, а я ей прямо в рот из нагана…»

Так вот эта старуха хвастается, что собственноручно застрелила 83 (восемьдесят три!) русских молодых красивых женщины.

Стреляли без суда и следствия. Не надо было никакого преступления, чтобы быть пущенным в расход. Русский, университетское образование (не говоря уже о дворянском происхождении) — и разговор окончен. Крупный большевицкий деятель тех времен Лацис учил своих подчиненных: «Не ищите доказательств того, что подсудимый словом или делом выступил против Советской власти. Первым вопросом должно быть, к какому классу он принадлежит. Это должно решить вопрос о его судьбе. Нам нужно не наказание, а уничтожение».

Это не только в Москве на Лубянке. Но во всех городах, губернских и даже уездных. Мы теперь содрогаемся — Инквизиция. Инквизиция сожгла за все время своего существования несколько тысяч человек. Да ведь это одно какое-нибудь Иваново-Вознесенское отделение ЧК!.."

В.А.Солоухин, Последняя ступень (Исповедь вашего современника), издательство АО "Деловой центр", 1995.

--------------------

МЫ НИЧЕГО НЕ ЗАБЫЛИ. МЫ ПОМНИМ!