?

Log in

No account? Create an account
 
 
medovaiagora
Корнев написал очень толковый пост о том, что это в первую очередь геноцид через колоссальный удар по демографии, т.к. люди будут вынуждены тратиться не на детей, а на помощь пожилым родителям, либо эти старики будут работать и не смогут сидеть с ребёнком. Причём ещё и избирательный удар, от которого тожероссияне особо не пострадают
https://kornev.livejournal.com/545573.html?view=comments
 
 
medovaiagora
14 May 2018 @ 01:23 pm

Время безпристрастности в жюрении литературных конкурсов близится) В контакте завелась нейросеть, которая отмечает интересные на её взгляд творческие страницы. Самое интересное, что в ошибках я уличить её не мог - прометея давали нескольким действительно хорошим поэтам. Впрочем, мы, хорошие поэты (sic!), постим ссылки друг на друга, и Терминатор это как-то по-своему учитывает.
И вот вчера свершилось. Пой пабличек был внесён в его список.
Вчера был вообще очень везучий день. Я снимал клип для финального тура Чемпионата Поэзии, который смонтирую и обязательно вам покажу, и на съёмках всё сложилось. Мало того, перед самыми съёмками в спешке мы пошли в секонд покупать для них прикид, и там как раз была акция и всё по 125 рубликов и было всё что нужно:) Снимали на Неве, и я открыл купальный сезон заплывом под Благовещенским мостом. И прямо на съёмках узнал, что в полупроводниковый (или какой там у него?) разум оценил мой гений:)


А Вы согласны съ роботомъ?

Да... но нейросети надо бы прижучить
0(0.0%)
Неа
0(0.0%)
Стихи... я давно из них вырос, это для нейро-инфантилов
0(0.0%)
 
 
graf_orlov33


В канун 25-летия Победы маршал Конев попросил меня помочь ему написать заказную статью для «Комсомольской правды». Обложившись всевозможной литературой, я быстро набросал «каркас» ожидаемой «Комсомолкой» победной реляции в духе того времени и на следующий день пришел к полководцу. По всему было видно: сегодня он не в духе.

— Читай, — буркнул Конев, а сам нервно заходил по просторному кабинету. Похоже, его терзала мысль о чем-то наболевшем.
Горделиво приосанившись, я начал с пафосом, надеясь услышать похвалу: «Победа — это великий праздник. День всенародного торжества и ликования. Это...»
— Хватит! — сердито оборвал маршал. — Хватит ликовать! Тошно слушать. Ты лучше скажи, в вашем роду все пришли с войны? Все во здравии вернулись?
— Нет. Мы недосчитались девятерых человек, из них пятеро пропали без вести, — пробормотал я, недоумевая, к чему это он клонит. — И еще трое приковыляли на костылях.

— А сколько сирот осталось? — не унимался он.
— Двадцать пять малолетних детей и шестеро немощных стариков.
— Ну и как им жилось? Государство обезпечило их?

— Не жили, а прозябали, — признался я. — Да и сейчас не лучше. За без вести пропавших кормильцев денег не положено... Их матери и вдовы глаза повыплакали, а все надеются: вдруг хоть кто-нибудь вернется. Совсем извелись…
— Так какого черта ты ликуешь, когда твои родственники горюют! Да и могут ли радоваться семьи тридцати миллионов погибших и сорока миллионов искалеченных и изуродованных солдат? Они мучаются, они страдают вместе с калеками, получающими гроши от государства...
Я был ошеломлен. Таким я Конева видел впервые. Позже узнал, что его привела в ярость реакция Брежнева и Суслова, отказавших маршалу, попытавшемуся добиться от государства надлежащей заботы о несчастных фронтовиках, хлопотавшему о пособиях неимущим семьям пропавших без вести...

Иван Степанович достал из письменного стола докладную записку, видимо, ту самую, с которой безуспешно ходил к будущему маршалу, четырежды Герою Советского Союза, кавалеру «Ордена Победы» и трижды идеологу Советского Союза. Протягивая мне этот документ, он проворчал с укоризной:

— Ознакомься, каково у нас защитникам Родины. И как живется их близким. До ликованья ли ИМ?!

Бумага с грифом «Совершенно секретно» пестрела цифрами. Чем больше я в них вникал, тем больнее щемило сердце: «...Ранено 46 миллионов 250 тысяч. Вернулись домой с разбитыми черепами 775 тысяч фронтовиков. Одноглазых 155 тысяч, слепых 54 тысячи. С изуродованными лицами 501342. С кривыми шеями 157 565. С разорванными животами 444046. С поврежденными позвоночниками 143 241. С ранениями в области таза 630 259. С оторванными половыми органами 28648. Одноруких 3 миллиона 147. Безруких 1 миллион 10 тысяч. Одноногих 3 миллиона 255 тысяч. Безногих 1 миллион 121 тысяча. С частично оторванными руками и ногами 418 905. Так называемых "самоваров", безруких и безногих — 85 942».

— Ну, а теперь взгляни вот на это, — продолжал просвещать меня Иван Степанович.
«За три дня, к 25 июня, противник продвинулся вглубь страны на 250 километров. 28 июня взял столицу Белоруссии Минск. Обходным маневром стремительно приближается к Смоленску. К середине июля из 170 советских дивизий 28 оказались в полном окружении, а 70 понесли катастрофические потери. В сентябре этого же 41-го под Вязьмой были окружены 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артполк Резерва Главного командования и полевые Управления четырех армий.

В Брянском котле очутились 27 дивизий, 2 танковые бригады, 19 артполков и полевые Управления трех армий.
Всего же в 1941-м в окружение попали и не вышли из него 92 из 170 советских дивизий, 50 артиллерийских полков, 11 танковых бригад и полевые Управления 7 армий.

В день нападения фашистской Германии на Советский Союз, 22 июня, Президиум Верховного Совета СССР объявил о мобилизации военноо- бязанных 13 возрастов — 1905-1918 годов. Мгновенно мобилизовано было свыше 10 миллионов человек.
Из 2-х с половиной миллионов добровольцев было сформировано 50 ополченческих дивизий и 200 отдельных стрелковых полков, которые были брошены в бой без обмундирования и практически без надлежащего вооружения. Из двух с половиной миллионов ополченцев в живых осталось немногим более 150 тысяч».

Говорилось там и о военнопленных. В частности, о том, что в 1941 году попали в гитлеровский плен: под Гродно-Минском — 300 тысяч советских воинов, в Витебско-Могилёвско-Гомелъском котле — 580 тысяч, в Киевско-Уманьском — 768 тысяч. Под Черниговом и в районе Мариуполя — еще 250 тысяч. В Брянско-Вяземском котле оказались 663 тысячи, и т.д.
Если собраться с духом и все это сложить, выходило, что в итоге за годы Второй мировой войны в фашистском плену умирали от голода, холода и безнадежности около четырех миллионов Советских бойцов и командиров (на самом деле 6 млн. - прим.), объявленных Сталиным врагами и дезертирами.
Подобает вспомнить и тех, кто, отдав жизнь за неблагодарное отечество, не дождался даже достойного погребения. Ведь по вине того же Сталина похоронных команд в полках и дивизиях не было — вождь с апломбом записного хвастуна утверждал, что нам они ни к чему: доблестная Красная Армия врага разобьет на его территории, сокрушит могучим ударом, сама же обойдется малой кровью. Расплата за эту самодовольную чушь оказалась жестокой, но не для генералиссимуса, а для бойцов и командиров, чья участь так мало его заботила. По лесам, полям и оврагам страны остались истлевать без погребения кости более двух миллионов героев. В официальных документах они числились пропавшими без вести — недурная экономия для государственной казны, если вспомнить, сколько вдов и сирот остались без пособия.
В том давнем разговоре маршал коснулся и причин катастрофы, в начале войны постигшей нашу «непобедимую и легендарную» Красную армию. На позорное отступление и чудовищные потери ее обрекла предвоенная сталинская чистка рядов Командного состава армии. В наши дни это знает каждый, кроме неизлечимых почитателей генералиссимуса (да и те, пожалуй, в курсе, только прикидываются простачками), а ту эпоху подобное заявление потрясало. И разом на многое открывало глаза. Чего было ожидать от обезглавленной армии, где ... опытные кадровые военачальники вплоть до командиров батальона отправлены в Лагеря или под расстрел, а вместо них назначены молодые, не нюхавшие пороху лейтенанты и политруки...»

— Хватит! — вздохнул маршал, отбирая у меня страшный документ, цифры которого не укладывались в голове. — Теперь понятно, что к чему? Ну, и как ликовать будем? О чем писать в газету, о какой Победе? Сталинской? А может, Пирровой? Ведь нет разницы!
— Товарищ маршал, я в полной растерянности. Но, думаю, писать надо по-советски.., — запнувшись, я уточнил: — по совести. Только теперь вы сами пишите, вернее, диктуйте, а я буду записывать.
— Пиши, записывай на магнитофон, в другой раз такого уж от меня не услышишь!

И я трясущейся от волнения рукой принялся торопливо строчить:

«Что такое победа? — говорил Конев. — Наша, сталинская победа? Прежде всего, это всенародная беда. День скорби Советского народа по великому множеству погибших. Это реки слез и море крови. Миллионы искалеченных. Миллионы осиротевших детей и безпомощных стариков. Это миллионы исковерканных судеб, не состоявшихся семей, не родившихся детей. Миллионы замученных в фашистских, а затем и в Советских Лагерях "патриотов Отечества".

Тут ручка-самописка, как живая, выскользнула из моих дрожащих пальцев.
— Товарищ маршал, этого же никто не напечатает! — взмолился я.
— Ты знай, пиши, сейчас-то нет, зато наши потомки напечатают. Они должны знать правду, а не сладкую ложь об этой Победе! Об этой кровавой Бойне! Чтобы в будущем быть бдительными, не позволять прорываться к вершинам власти дьяволам в человеческом обличье, мастерам разжигать войны.
— И вот еще чего не забудь, — продолжал Конев. — Какими хамскими кличками в послевоенном обиходе наградили всех инвалидов! Особенно в соцособесах и медицинских учреждениях. Калек с надорванными нервами и нарушенной психикой там не жаловали. С трибун ораторы кричали, что народ не забудет подвига своих сынов, а в этих учреждениях бывших воинов с изуродованными лицами прозвали «квазимодами» («Эй, Нина, пришел твой квазимода!» — без стеснения перекликались тетки из персонала), одноглазых — «камбалами», инвалидов с поврежденным позвоночником — «паралитиками», с ранениями в область таза — «кривобокими». Одноногих на костылях именовали «кенгуру». Безруких величали «безкрылыми», а безногих на роликовых самодельных тележках — «самокатами». Тем же, у кого были частично оторваны конечности, досталось прозвище «черепахи». В голове не укладывается! — с каждым словом Иван Степанович распаля- лся все сильнее.

— Что за тупой цинизм? До этих людей, похоже, не доходило, кого они обижают! Проклятая война выплеснула в народ гигантскую волну изуродованных фронтовиков, государство обязано было создать им хотя бы сносные условия жизни, окружить вниманием и заботой, обеспечить медицинским обслуживанием и денежным содержанием. Вместо этого послевоенное правительство, возглавляемое Сталиным, назначив несчастным грошовые пособия, обрекло их на самое жалкое прозябание. Да еще с целью экономии бюджетных средств подвергало калек систематическим унизительным переосвидетельствованиям во ВТЭКах (врачебно-трудовых экспертных комиссиях): мол, проверим, не отросли ли у бедолаги оторванные руки или ноги?! Все норовили перевести пострадавшего защитника родины, и без того нищего, на новую группу инвалидности, лишь бы урезать пенсионное пособие...

О многом говорил в тот день маршал. И о том, что бедность и основате льно подорванное здоровье, сопряженные с убогими жилищными условиями, порождали безысходность, пьянство, упреки измученных жен, скандалы и нестерпимую обстановку в семьях. В конечном счете, это приводило к исходу физически ущербных фронтовиков из дома на улицы, площади, вокзалы и рынки, где они зачастую докатывались до попрошайничества и разнузданного поведения. Доведенные до отчаяния герои мало-помалу оказывались на дне, но не их надо за это винить.
К концу сороковых годов в поисках лучшей жизни в Москву хлынул поток обездоленных военных инвалидов с периферии. Столица переполнилась этими теперь уже никому не нужными людьми. В напрасном чаянии защиты и справедливости они стали митинговать, досаждать властям напоминаниями о своих заслугах, требовать, безпокоить. Это, разумеется, не пришлось по душе чиновникам столичных и правительственных учреждений. Государственные мужи принялись ломать голову, как бы избавиться от докучной обузы...

И вот летом 49-го Москва стала готовиться к празднованию юбилея обожаемого Вождя. Столица ждала гостей из зарубежья: чистилась, мылась. А тут эти фронтовики — костыльники, колясочники, ползуны, всякие там «черепахи» — до того «обнаглели», что перед самым Кремлем устроили демонстрацию. Страшно не понравилось это Вождю народов. И он изрек: «Очистить Москву от "мусора"!»
Власть предержащие только того и ждали. Началась массовая облава на надоедливых, «портящих вид столицы» инвалидов. Охотясь, как за бездомными собаками, правоохранительные органы, конвойные войска, партийные и беспартийные активисты в считанные дни выловили на улицах, рынках, вокзалах и даже на кладбищах и вывезли из Москвы перед юбилеем «дорогого и любимого Сталина» выброшенных на свалку истории искалеченных защитников этой самой праздничной Москвы.
И ссыльные солдаты "победоносной армии" стали умирать. То была скоротечная гибель: не от ран — от обиды, кровью закипавшей в сердцах, с вопросом, рвущимся сквозь стиснутые зубы: «За что, товарищ Сталин?»
Так вот мудро и запросто решили, казалось бы, неразрешимую проблему с воинами-победителями, пролившими свою кровь «За Родину! За Сталина!».
— Да уж, что-что, а эти дела наш Вождь мастерски проделывал. Тут ему было не занимать решимости - даже целые народы выселял, — с горечью заключил прославленный полководец Иван Конев.


Источник публикации: Игорь Гарин «Другая правда о Второй мировой ч. 1. Документы»

-------------------------------------------------------------

Дьявол всегда платит за работу на себя битыми черепками, так все оно и здесь вышло! Народ был под клятвой... в смешении к "извергами рода человеческого"...
 
 
 
Представитель правой интеллигенции
9 мая 2014 г.





Украинские солдаты и волонтеры убивают русских в Мариуполе. РФ - не замечает.

Больше видео по тэгу.
 
 
medovaiagora
09 May 2018 @ 12:17 pm
они ещё глядят —
Весь русский люд, народ наш стародавний,
Когда лесов взметнувшийся наряд
Приоткрывает резьбовые ставни.

Берёза вот, и клён, и у реки
Неведомое древо — я не знаю имён,
Но вижу статные полки,
И бороды и шлемы различаю.

Я вижу на лугу среди травы
Платки цветами, росный блеск как косы.
Я чую лес, и вижу, как правы
Соцветья рук, схватившихся за звёзды.

Я говорю — еси и исполать,
Ваш блудный сын пришёл колядовать,
Огни на косогоре разжигать,
И вам речет — опять, опять, опять.

Но лес безмолвен.
Листья лишь шуршат,
И я ему внимаю, не дыша,
И я уже не я.
Моя душа
протянет к небу ветви…
и стеной поклонимся мы ветру головой.
 
 
medovaiagora
08 May 2018 @ 06:57 pm
Я мечусь под Вязьмой во все стороны,
На восток, закат, на полдень вертимся,
Птицы в деревах гогочут звонкие,
Прыгает над соснами Медведица.

Холод пробирает до икоты −
Корчимся от азбуки до ижицы,
От кола до рощи впляс чечёткою
Отчебучивал вприсядку ритмами


Пляшут черти во леске осколками,
Пляшут ветви, нам в ладони хлопая,
Потому что мы своим дыханием
Их возсоздавали и осознывали.

Грохот. Сон нейдёт,
Скрипит грамматика
На игле кусачей патефоновой.
-Я тебе дарил конфеты, фантики,
Я гадал носить густую бороду.

Торопили гомоном извозчики,
Отзывалось звоном с колоколенки,
Шли, схватив лопаты, на субботники,
Клялись чёрту пионерским словом-то.

Прокляты, ославлены, оставлены,
Гордость пионерская, забвение,
Зоренька захлопывалась ставнями
И дискантом скатывалось пение.

Маршем мимо лошади по площади,
Где махал с трибуны громовержец нам,
Шли мы, и была дорога скатертью,
Сами себе прежние отверженные.

Чтоб шагать в пехоту на охоту
То ль мишкой, то ли номерами,
Выводя заливистую ноту,
Песни заводные запевая.

Мои стихи

 
 
medovaiagora
раздающего "георгиевские" ленточки смуглого гастарбайтера?

Конечно же, Постановление № ГОКО-4322сс от 13 октября 1943 г. О призыве на военную службу призывников рождения 1926 г.

1. Обязать НКО (т. Смородинова) призвать до 15 ноября 1943 г. на военную службу всех граждан мужского пола, родившихся в 1926 г. (включая и находящихся на территории, освобожденной от противника) независимо от места работы и занимаемых должностей, за исключением рабочих предприятий НК Боеприпасов, НК Вооружения, НК Минометного вооружения, НК Авиационной промышленности, НК Танковой промышленности, НК Угольной промышленности, НК Нефтяной промышленности, НК Черной металлургии, НК Цветной металлургии, НК Электростанций, НК Электропромышленности, НК Тяжелого машиностроения, НК Станкостроения, НК Путей сообщения, НК Морского флота, НК Речного флота и Главсевморпути, имеющих квалификацию 3 разряда и выше.

Призыву не подлежат призывники местных национальностей: Узбекской, Таджикской, Туркменской, Казахской, Киргизской, Грузинской, Армянской и Азербайджанской Советских Социалистических республик, Дагестанской, Чечено-Ингушской, Кабардино-Балкарской, Северо-Осетинской автономных Советских Социалистических республик и Адыгейской, Карачаевской и Черкесской автономных областей.

2. Обязать Комвойсками Дальневосточного фронта (т. Пуркаева) в течение двух месяцев (ноябрь, декабрь 1943 г.) выделить 100.000 чел. обученного рядового и сержантского состава, годного к строевой службе, и передать на пополнение частей действующей армии по указанию начальника Главупраформа Красной Армии.

3. Обязать Комвойсками Забайкальского фронта (т. Ковалева) в течение двух месяцев (ноябрь, декабрь 1943 г.) выделить 35.000 чел. обученного рядового и сержантского состава, годного к строевой службе, и передать на пополнение частей действующей армии по указанию начальника Главупраформа Красной Армии.

4. Обязать Комвойсками Закавказского фронта в течение двух месяцев (ноябрь, декабрь 1943 г.) выделить 30.000 чел. обученного рядового и сержантского состава, годного к строевой службе, и передать на пополнение частей действующей армии по указанию начальника Главупраформа Красной Армии.

5. Обязать Командующего Артиллерией Красной Армии (т. Воронова) в течение двух месяцев (декабрь 1943 г. и январь 1944 г.) выделить из частей Западного и Восточного фронтов ПВО и Московской особой армии ПВО - 30.000 чел. обученного рядового и сержантского состава, годного к строевой службе, и передать на пополнение частей действующей армии по указанию начальника Главупраформа Красной Армии.

6. Обязать начальника Главупраформа т. Смородинова:

а) взамен высвобождаемого рядового и сержантского состава (пункты 2, 3, 4 и 5) передать до 15 декабря 1943 г.: в войска Дальневосточного фронта - 100.000 человек, в войска Забайкальского фронта - 35.000 человек, в войска Закавказского фронта - 30.000 человек, в войска ПВО - 30.000 человек, а всего - 195.000 призывников 1926 года рождения;

б) остальных призывников 1926 года рождения сосредоточить в запасных, учебных частях и спецшколах, установив для них шестимесячный срок обучения, запретив кому бы то ни было досрочное использование их на укомплектование частей действующей армии.

7. Обязать НКПС (т. Кагановича) и начальника Тыла Красной Армии (т. Хрулева) перевезти указанные в настоящем постановлении контингенты в пункты и сроки по заявке начальника Главупраформа Красной Армии тов. Смородинова.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ И. СТАЛИН
 
 
medovaiagora
На «Батайске» нас было триста человек — студентов-океаногра-фов и курсантов мореходных училищ. Нам, студентам, как раз и не доверяли больше всего, опасаясь всяческих неприятностей.
В проливе Босфор судно все же вынуждено было сделать корот-кую остановку, чтобы взять на борт местного лоцмана, который про-вел бы «Батайск» через узкий пролив.
Утром все студенты и курсанты высыпали на палубу, чтобы хоть издали посмотреть на минареты Стамбула. Помощник капитана тут же всполошился и принялся отгонять всех от бортов. (Он, кстати, единственный на судне не имел никакого отношения к морю и ниче-го не смыслил в морском деле. Рассказывали, что на своей прежней работе — комиссаром в мореходном училище — он долго не мог при-выкнуть к слову «входите» и, вызывая курсантов для беседы, про-должал по привычке говорить «введите».)
Я сидел над штурманским мостиком и мог видеть все, что проис-ходило на палубе. Когда любопытных отогнали от левого борта, они тут же перебежали на правый. Помощник капитана понесся следом, чтобы прогнать их и оттуда. Вниз уходить они, понятно, не хотели. Я видел, как толпа не менее чем в триста человек несколько раз пере-бегала от борта к борту.
«Батайск» стал медленно крениться с борта на борт, как при хо-рошей морской качке. Турецкий лоцман в недоумении и тревоге об-ратился к капитану за разъяснениями.
По обоим берегам узкого Босфора к этому времени уже собралась толпа местных жителей, с изумлением следивших за тем, как на зер-кально-спокойной глади пролива советское судно резко раскачива-ется, как при крепком шторме, и вдобавок над его бортами то появ-ляются, то куда-то пропадают одновременно несколько сот физио-номий.
Дело кончилось тем, что разъяренный капитан приказал немед-ленно убрать помощника капитана с палубы и запереть его в каюте, что с удовольствием тут же выполнили два дюжих курсанта.
А мы все же смогли рассмотреть Стамбул — с обоих бортов судна.


(Вячеслав Курилов, тот самый, что сбежал в итоге, спрыгнув с круизного лайнера. Очень рекомендую его книгу.