Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

"Бубен Верхнего мира" - моя короткометражка по В. Пелевину

В этот неоднозначный день я хотел бы выложить свою давнюю режиссёрскую киноработу, дипломный фильм по мотивам рассказа Виктора Пелевина "Бубен Верхнего мира".
Он был снят около 10 лет назад, многое в моей оценке событий войны с тех пор поменялось, однако сейчас она парадоксальным циклическим образом вернулись к близкой той, с которою я снимал этот фильм.
Фильм «по мотивам», мой сценарий не следовал буквально рассказу; мне хотелось выявить кинематографически то, что в рассказе было едва намечено литературными намёками. Когда-то я выкладывал на ютуб полную версию, вызвавшую неоднозначные оценки комментаторов, сейчас по прошествии времени пришёл к необходимости сократить её, вырезав сцену, которую по организационным причинам мы тогда не успели толково снять и которая добавляла излишней «клюквы». При всём великолепии тамошних монологов, за которые я ещё раз хочу поблагодарить актёров, то основное, что мы хотели выразить и сказать, доносится теперь динамичнее и живее, так я чувствую.
Ещё раз сказать спасибо и всем, кто помог мне создать этот фильм!
Приятного просмотра.

Трудно без Бога



В этом фильме я когда-то снимался в эпизодах и проходил даже что-то вроде практики как режиссёр в съёмочной группе..

Видел тогда отснятый материал, наблюдал, что делалось на площадке.
Занятно по Ленфильму бегали рыцари с фотоаппаратами и приставали ко всем с просьбой их сфотографировать.
Съёмки шли вопиюще долго, время (а следовательно, деньги, предоставлявшиеся Кудриным) не жалелись от слова совсем.
Один кадр снимался 2-3 недели, а иногда и месяц и более. Конечно, участники кадра были довольны (солдат спит служба идёт).
Чего там только ни творилось. С мясокомбината привезли тушу разделанной коровы, висела, амбре стояло…
Или вот несут два раба (впс играл одного из них) чан с кипятком, и Румата на Арату этот чан опрокидывает. В хводе был  был сухой лёд, и Герману не нравилось, что пар от него не такой как от кипятка. Неделю, не меньше, огромный павильон, съёмочная группа, вся эта катавасия работала над тем, как же сделать годный пар. Уже В.П.С, советовал Герману даже под полом воздуховод провести и дуть:)) Чтоб пар поднимался.

В конце каждого дня после репетиций на плёнку кодак снималось «освоение» - то, что точно не пойдёт в картину, но после чего Герман вносил правки. На следующий день все приходили на площадку к утру, пару часов работали, а затем из проявки привозили освоение, отснятое вчера, и Герман с группой на час-два шли в зал смотреть, многократно крутили эту плёнку. А огромный павильон, актёры и сотни человек эпизодников и массовки ждали, пока Герман смотрит материал.
В общем, мне конечно было интересно уже тогда, чем всё закончится. И я пытался угадать идею, которую режиссёр вкладывал в замысел.

Я тогда пришёл только что из Театральной Академии с её классическим танцем, фехтованием - и, зная, что и Герман её закончил, не мог понять, как же он может таким образом представлять средневековье, таким сборищем грязи и прочих "субстанций". Бомжей и полубомжей чуть не со всего Питера на массовку нагнали с лицами поуродливее.

Но если говорить об идее, я тогда полагал, что она в том, что весь такой жизнерадостный, общечеловеческий и коммунистический Румата-Ярмольник вдруг попал в мир, полный грязи, гуана, уродов, смерти, и сам становится в нём зверем. Такой грязи и смерти, которую у себя на Земле (в СССР) не мог даже и представить.

Читая появившиеся отрицательные отзывы о фильме, я думал, что сейчас сия идея  просто менее актуальна. Потому что с одной стороны грязи стало меньше, чем в 90е, гораздо, а с другой какая-то грязь осталась, но о том, что бывает без грязи вообще, уже забылось (да и в СССР без грязи вообще конечно не было, был "наивный идиотизм", но это как-то уже малоактуально).

Посмотрев чегодня картину, я понял, как ошибался.
Есть такое киношное присловье - чтобы показать, что в городе не было ни одной собаки, надо показать где-то собаку. Чтобы показать, что вся планета в гуане, надо показать хоть что-то не залитое гуаном. Но Герман решил этому правилу не следовать. Получился неудобочитаемый хаотический набор случайных дрыганий обмазанных гуаном людей и камеры.
С Германом сыграла злую шутку его привычка снимать долго, злоупотребляя безконечным бюджетом - картина в итоге вышла фрагментарной, она рассыпается и не соединяется в целое.

А я тогда идею Германа не понял, и забыл, что он ведь был и оставался и антисоветчиком и в таком виде идею определить не мог.
На самом деле ключ к его идее во фразе Голубенко (кого он там играл) что "бог сдох". Вот это чувство и вело атеиста Германа. Он постарался до конца показать мир, лишённый Бога и высшего идеала, любви, благодати.
В этом смысле фильм, хотя я назвал бы его неудавшимся, может как вещь в себе служить показателем трансформации и закономерного жизненного итога для атеистического сознания, сумевшего гениальным образом убить гения в этой работе гениального режиссёра.
В этом мире нет ВООБЩЕ места любви. Даже Арии, которую в романе Румата любит, здесь он просто «матросит». Так что даже непонятно, чем Румату так задела её смерть.

Сам же Румата "супергерой". Нашедший свою планету малиновый пиджак из 90х, не играющий в жестокость для конспирации, как в романе, а с самого начала получающий от жестокости удовольствие.  Он, разумеется, тоже ни во что, ни в Бога ни в коммунизм не верует, поэтому он в сущности даже и не знает, к чему вести не то что Арканар, а и как жить на Земле тоже.
Всё что в нём осталось это последняя жалость, не дающая спалить мир в ядерном пламени. Но он пожалуй совсем скоро через неё перешагнёт. Будь у него в финале не мечи, а "Звезда смерти", пожалуй что и перешагнул бы. Хотя опять же мотив его озверения в финале с такой Ари непонятен.

Именно гениальность, ударившаяся в полное отрицание высшего, могла породить такой фильм. Именно от безбожия в нём нету ни не только любви и человечности, но и даже сюжета как течения какой-никакой, пусть голливудской, жизни, есть одна сплошная смерть и небытиё.
В общем, фильм как фильм я не назвал бы удавшимся, но атеистов надо привязывать к креслам и заставлять смотреть. Это логическое завершение их идеологии и картины мира.